Вензеля для кандидатов

Я хочу, чтобы у меня на визитке было написано: «кандидат наук»
Из коридорных разговоров поступающих в аспирантуру СПбГУ

Итак, окончив университет, можно пойти работать, можно пойти в армию, можно замуж, можно получить второе высшее, а ещё, при достаточных способностях и настоящем интересе, — можно поступить в аспирантуру и стать сначала кандидатом, а потом, если захочется и получится, — доктором наук.

Какие мотивации могут подвигнуть дипломированного специалиста (магистра по новым законам) ещё три года (а на заочке — и все четыре) провести в университете? Для парней, само собой, — армия. Кандидатов наук в неё не берут. Но необходимо учесть следующий законодательный нюанс: отсрочка учащимся предоставляется не более двух раз. Это значит, после окончания магистратуры этой льготы уже нет, весь лимит исчерпан (магистратура и бакалавриат — две разных образовательных ступени, на каждую даётся отдельная отсрочка), при этом из бакалавриата в аспирантуру не перепрыгнешь.

Второй мотив, сугубо женский и сугубо политический. Аспирантура и кандидатское звание — это престиж. Загоревшие в солярии девицы охотно идут за отцовские деньги получать кандидатскую степень. А тем, кто решил сделать политическую карьеру, кандидатская просто необходима: это негласное правило. Посмотрите биографии наших самых знаменитых политиков — Белых, Чиркунов, даже Анохин имеют кандидатскую степень.

Желающих учиться в аспирантуре и заниматься наукой действительно немало. По сообщениям официального сайта Министерства образования и науки РФ, в 2004 году контрольные цифры приёма аспирантов были достаточно внушительными — от тридцати-сорока человек в среднестатистических региональных университетах (например, в ПГУ — 46 очников и 38 заочников, в политехе — 69 очников и 47 заочников, в педуниверситете — 15 очников и 11 заочников) до нескольких сотен в столичных (721 очник и 575 заочников в СПбГУ, 290 очников и 228 заочников в московской «Бауманке»).

В хороших вузах с сильной научной школой конкурс в аспирантуру составляет несколько человек на место. В провинциальных бывает даже недобор, а отучившиеся там аспиранты всё равно едут защищаться в крупные научные центры. Так или иначе, большую часть бюджетных мест получают столичные университеты и крупные региональные научные центры.

С одной стороны, это справедливо: там действительно лучше научат, потому что есть пресловутая материальная база, потому что многие талантливые преподаватели уезжают работать в крупные города. Но: и провинциальные вузы должны каким-то образом пополнять свои кадровые резервы. Как это сделать, если можно принимать в год только несколько (порой одного-двух!) аспирантов на бюджет?

С коммерческой аспирантурой всё гораздо проще. Профессора охотно берут платников, это хорошая дополнительная подработка. Расценки варьируются широко. От 12 до 45 тысяч рублей за семестр. Значение имеет популярность вуза, специальности и научный авторитет преподавателя. Есть ещё и такое коммерческое предложение, как «в зависимости от размера почасовой оплаты профессора». Это означает, что преподаватель фактически сам устанавливает цену.

Существует способ получения кандидатской степени путём соискательства. Соискатель — это аспирант-вольнослушатель. Получить отсрочку от армии он, например, не может. Зато имеет право сдавать кандидатские минимумы (экзамены на степень кандидата) и защищать кандидатскую при той кафедре, к которой он прикреплён. Соискательство в больших престижных вузах — в МГУ, к примеру, — стоит денег. И немалых — от 20 до 30 тысяч рублей за семестр.

Если обладание научными знаниями до сих пор — престижно, то престиж этот сугубо номинальный. Материального выражения у него нет. Научная степень, как прежде, не даёт гарантии получения высокого заработка. Сейчас у вузов есть право устанавливать размер заработной платы преподавательскому составу самостоятельно. Нашумевший ФЗ № 122 не только монетизировал льготы пенсионерам, но и отменил фиксированную базовую ставку преподавателям. Правда, доценты имеют право на 40 % прибавки, а профессора — на 60 % от суммы основной ставки. Размер ставки зависит, в первую очередь, от того, кем учреждено и финансируется учебное заведение: федерацией, регионом или муниципалитетом. И, соответственно, от бюджетных возможностей учредителей. Доплаты за научную степень по новому законодательству установлены фиксированные, без оговорок об их индексации с учётом уровня инфляции.

Если говорить о темах диссертаций, то, государство, как и в старые добрые времена, продолжает их контролировать, уже не столько идеологически, сколько экономически. Финансируются в первую очередь прикладные исследования, результаты которых могут принести скорую прибыль. Разработки в сфере фундаментальной науки интересуют наше Правительство и бизнес-круги гораздо меньше. Хотя на фундаментальной науке базируется вся система научных знаний в целом.

Есть предложения от самих представителей научной среды, рассуждающих о реформе образования, проводить исследования (особенно гуманитарного характера) на средства различных грантов. Основная проблема в том, что все фонды, которые предоставляют гранты для научных исследований, стипендии аспирантам и докторантам, находятся за рубежом. Западные организации охотно оплачивают труд молодых учёных. Но, во-первых, средства выделаются на менее значительные разработки; во-вторых — на исследования, касающиеся их — западной — жизни.

Именно так выглядит современная система послевузовской профессиональной подготовки. Отчасти это уже результат действий реформаторов. Какие ещё предложения по развитию высшего образования у них есть, кроме работы по рыночным законам? Тенденции всё те же: укрупнение, различного рода слияния и соединения научных лабораторий, институтов, кафедр. Сокращение (диссертационных советов, бюджетных мест, НИИ), ориентация на нужды народного хозяйства, атомной энергетики, которую вдруг решили развивать как панацею от энергетического кризиса.

В длинных дискуссиях о причинах развала Советского Союза, к сожалению, часто забывают один важный аспект. Да, наука в то время финансировалась, но платили за разработки нового оружия, атомных реакторов. Вот потому сейчас и пользуемся нелицензионной «виндой», потому что не создали своё национальное ПО. Что мы изобретём через 15-20 лет, реформы послевузовского образования покажут.

Ксения Демакова

На главную