Доцент кафедры Древнего мира и Средних веков ПГУ, доцент кафедры гуманитарных наук ВШЭ, историк, культуролог, поэт, “неформал” из пермского “андеграунда”, Интеллектуал (с большой буквы) - говорит на актуальные темы современности

- Вячеслав Михайлович, как вы относитесь к современному студенчеству?
- Меня не оставляет надежда, что студенчество не выродится в совокупность людей, которые лишь хотят получить образование и дальше зарабатывать деньги, хотя это, разумеется, нормально, и в этом сложно упрекать студенчество. Но мне бы хотелось, чтобы студенчество сохранило еще что-то помимо этого, помимо профессиональных навыков - чтобы в студенчество было то, что было в наше время: какой-то энтузиазм, какая-то возможность, чтобы студенчество было нашей надеждой, чтобы оно пополняло нашу интеллектуальную элиту, экономическую элиту, а еще духовную элиту - это программа-максимум. Это то, чего бы я хотел от студенчества помимо собственно профессиональных качеств.
- В связи с этим хотелось бы задать вопрос: на одной из лекций вы сказали, что университет это "очаг свободы". Можно ли о современном университете, в частности, о нашем Университете сказать то же самое?
- Говорят, что современный университет, не только у нас, но и на Западе, сейчас находится в полосе кризиса. Вообще в любом университете, начиная со Средних веков, было две функции: утилитарная и гуманистическая. Утилитарная функция это понятно - университет помогал выжить в этом сложном мире. А вот другая функция - это функция университета как очаге свободы, как какая-то интеллектуальная провинция, как описано в романе Гессе "Игра в бисер". И с этой функцией университета все хуже и на Западе, и у нас тоже. У нас может быть это особенно заметно, потому что наша жизнь сейчас откровенно элементарна. Университеты пытаются выживать (я их за это не виню). И при этом, разумеется, они теряют в том втором призвании, что называют "миссией университета" - служении науке, культуре. Здесь в последние годы университеты очень сильно сдали.
И та реформа образования, которая сейчас идет, направлена в сторону подчеркивания в университете утилитарной функции. Так что, мне кажется, сейчас идет полоса такая "темненькая".
Ну и наш Университет здесь не является исключением. Хотя мне по-прежнему кажется, что Классический Университет это, пока, в Перми единственное место, где люди общаются поверх профессиональных барьеров, где сохранилась роскошь общения. Хотя в последние пять-шесть лет университет сильно сдал.
- Как вы относитесь к правительственному курсу реформ и, в частности, к реформе образования в целом?
- Я понимаю необходимость реформ. Реформа в целом представляется мне как вынужденная, достаточно жесткая. Реформы призваны отжать все лишнее, инвентаризировать все наши силы, возможности, все наше хозяйство, показать, где у нас минусы, сколько у нас лишних ртов, и что с ними делать. Может быть их вообще куда-нибудь свести на один из островов Северного ледовитого океана и там оставить, построить им бараки - пусть они там заканчивают свою жизнь (смеется). Может быть, я не исключаю такой вариант (смеется). Это так - шутка. Но вот что-то такое, такой ослабленный вариант - такое возможно. Короче говоря, жизнь становится жесткой и мы должны жить по средствам. Это я понимаю и это я принимаю. Здесь я согласен с реформами. Это, скорее всего, неизбежно.
С другой стороны, я вижу, что какая-то часть людей, у которых денег больше, чем у других - они существуют не в общем режиме с другими, то есть они не "затягивают пояса", они не берут на себя обязательства. Обязательства берем на себя только мы - "ходим под законом". А те, кто "над законом", реально над законом, у тех обязательств нет.
Мне бы хотелось, чтобы реформы касались всех в равной степени. Чтобы все мы были вместе.
А что касается реформы образования, то я понимаю, что у нас, наверное, много "неработающих" вузов, у нас есть лишние преподаватели, которые работают не эффективно. Синекур, наверное, будет меньше...
А с другой стороны, я понимаю, что реформа образования (то, что не устраивает меня в ней) идет к тому, что Россия может превратиться в страну, которая руководствуется только утилитарными потребностями, в страну, которая перестает быть центром знания. Культура выработки знания, она у нас уходит. Вообще в целом - культура общения, мышления, "привычка думать" - вот все это может потеряться в результате реформ. Если все свести только к нуждам экономики, меня это, если честно, пугает. Мне кажется, что мы можем отстать от Запада. Вот на Западе возникла сейчас, по мнению многих исследователей, постиндустриальная цивилизация, которая руководствуется т.н. "Постматериалистическими" потребностями. В центре остается человек, который любит думать, "плутать" по культуре, у которого есть досуг, есть лишнее время. И это лишнее время он тратит не только на то, чтобы зарабатывать деньги... но для того, чтобы мыслить поверх барьеров. Потому что без этого человека нет. У человека есть два призвания: это профессиональное призвание и призвание быть человеком...
Культура это стихия свободной игры. И если реформа образования лишит нас этой стихии... мы проиграем в самом главном - мы никогда не станем постиндустриальной страной. Мы будем просто сырьевым или индустриальным придатком цивилизаций Запада.
- Современный глобальный подход к реформе образования вызывает массовое недовольство в странах Запада. Бытует элитарный подход: оставить пару десятков "главных" ВУЗов, остальные оставить на растерзание рынка. А рынку сейчас не нужны гуманитарии. Этот аспект не вызывает особого беспокойства?
- Вызывает. Скажем, в нашей стране гуманитарными центрами остаются только Москва и Петербург. Провинция в ходе этой реформы... "Хватит с нас Москвы и Петербурга. Вот там люди будут думать, а в Провинции не должны думать, ей не до этого, мы за вас будем думать" - вот примерно так.
- То есть как Россия это периферия для Запада...
- ... Провинция это перифирея для Москвы. Та же модель. Мы для них аборигены.
- Как же будет выживать ПГУ в таких условиях, если его оставить на попечение регионального бюджета?
- Я этого не знаю. С ПГУ будет плохо, похоже. Вот это я начинаю понимать только сейчас. Раньше я думал, что ПГУ, вероятно, самый привилегированный ВУЗ в Перми... Центр классической культуры. В отличие от Политеха, который, скорее, похож на фабрику и, скорее, завод, где куют, куют и куют кадры...
- Заказ промышленности для ПГТУ, а на ПГУ нет и “ социального заказа”.
- Да, Москва не заинтересована в провинциальных центрах, в университетах, как центрах культуры. Гуманитарный уровень в результате этой реформы у нас будет резко снижаться...
Не нужны сейчас широкообразованные люди. "Нам нужны сейчас специалисты". Сейчас нас всех пристегнут, привяжут, прикуют к тачке своей профессии, и все...
- Вопрос к Вам, как к профессиональному историку. Как вы оцениваете культурно-историческое значение Студенческого Мая 1968-го года. В частности, в книге "Европейское чудо" Вы ссылаетесь на Мишеля Фуко, как на научного авторитета. А Фуко в свое время вместе со студентами сражался с полицией, вел занятия в самом радикальном университете Франции. Такая традиция, такой тип интеллектуалов актуален для России?
- Мне кажется, что такой тип интеллектуалов нужен для современного и постсовременного общества в особенности... Нужны свободомыслящие люди... Фуко не расшатывал Запад, хотя в наших условиях такой человек, как Фуко, наверное, изрядно бы расшатал русскую культуру...
В Перми такие люди, мне кажется, немыслимы. Даже если вдруг они появятся в Перми, такие люди будут не интересны, они ничего пермской публике говорить не будут. Потому что пермская публика не понимает их языка, и они останутся одинокими. Им остается только перебираться в Москву, либо спиваться... Либо работать где-нибудь в Сел/хоз Академии, например, читать там культорологию студентам (смеется).
А в целом события 68-го года это события очень важные... "Поколение 68-го года" это люди инфицированные свободой... События 68-го года изменили общественное сознание на Западе в пользу разумно обоснованной свободы человека, свободы от общества. Это был положительный сдвиг. У нас такие события, случись они, приведут к деструктиву. Мы не готовы. У нас нет иммунитета для таких событий... Если, конечно, вообще считать, что у нас еще остались силы для протеста. Мне кажется, что мы уставшая страна... У нас все ушло в XX веке...
Это чувство усталости. Все силы уходят на выживание. На остальное прости ни времени, ни сил не остается.
- Возможно ли адаптировать Западную протестную традицию к российским условиям?
- Адаптация "новых левых" в России возможна. Я думаю, это России пошло бы на пользу, потому что кандовые левые русские они ничего не забыли, ничему не научились у коммунистов (имеется ввиду КПРФ - прим. редакции)... Прививка западного опыта, мне кажется, пошла бы на пользу. "Новый левый" это человек думающий, много читающий, много размышляющий. Человек, который владеет собой, он будет полагаться на разум, он будет руководствоваться законом, он не будет расшатывать государственный корабль, в надежде его вообще опрокинуть, но будет давить на правительство... Это цивилизованный левый.
- Но оригинальные западные "новые левые" 60-х-70-х гг. наоборот, не уважали законы, но были много радикальнее всяческих "компартий". Но они не имели связи с массами, программа их проиграла, а некоторые лидеры стали сейчас реформистами и циниками...
- ...Я думаю, это разумная левизна.
Думаю, нам кроме свободы и индивидуализма нужна еще рецепция нашей собственной левой традиции. Прежде всего, солидаризма, серьезности, которая нам присуща (не индивидуализма такого "отвязного")... ответственности. Разумный синтез нашего коллективизма и их индивидуализма...
В ходе разговора Вячеслав Михайлович обратил внимание на связь культурного кризиса и состояние интеллигенции:
- Если же все наши так называемые ученые превращаются в дипломированных лакеев хозяев, которые их оплачивают... а большинство пермских интеллектуалов именно таковы, к сожалению. Как это ни грустно звучит, мы должны выживать. Мы все продаемся. У каждого из нас на лбу написана цена, как правило, не очень высокая цена... Мы потеряли достоинство. Русская интеллигенция - она прекратилась, в 90-е гг. она кончилась. У нас нет больше духовных лидеров, которых бы слушали.
Но тем не менее они все-таки откуда-то берутся, их немного, но они есть. И пока такие люди есть, значит, мы еще не конченная страна. Пока есть те, кто не продается.
В заключении разговора мы поинтересовались: что Вячеслав Михайлович хотел бы пожелать современному студенчеству?
- Я желаю им выжить (смеется), желаю сохранить любознательность, я им желаю вдохновения...
Немного идеализма, немного вдохновения нам не помешает. Помимо желания.
... Народ, прогресс, отечество - ничего лучше человечество, наверное, не придумало.

Вопросы задавал Александр Резник